30 фактов обо мне

  1. Я родился в эпоху Брежнева, и до того, как меня приняли в пионеры, в СССР успели смениться еще три генсека ЦК. Моя бабушка, которой сейчас 95, прожила 30 послевоенных лет в Эстонской ССР, и в детстве учила меня некоторым тамошним словам — загорая летом на даче, я уплетал краюшку leiva, потом бегал на родник хлебнуть немного обжигающе ледяной vett. А потом мы с дедушкой садились в Жигули, и ехали безо всяких дурацких границ в Выру за колбасой и жвачкой.
  2. Мои родители из рабочих семей. Мама по первому образованию — учитель русского языка, позже выучилась на дефектолога и много лет трудилась логопедом, поставила звуки двум поколениям жителей псковского Завеличья. Отец — инженер, но работал в милиции, опером. Когда мне было 6, родители развелись, а папа занялся кооперативным бизнесом. Несколько лет он был очень успешен, и даже издавал свою газету в Пскове. Но в середине 90-х разорился.
  3. В моей гимназии в 1993 году половина класса начала учить немецкий язык, а другая половина — английский. Я опоздал на раздачу учебников, и мне достался немецкий. Сложно судить, насколько сильно это повлияло на мою карьеру, ведь такой необходимый английский все равно пришлось осваивать позднее. Но на мое восприятие мира однозначно повлияло то, что в 14 лет я впервые побывал в ФРГ. Это был настоящий культурный шок и источник вдохновения одновременно.
  4. В десятом классе я несколько раз прогуливал школу, чтобы участвовать в митингах во время губернаторских выборов. В действительности это был бесплатный способ поездить по области и посмотреть регион. А ещё увидеть живого Жириновского, и пообсуждать в автобусе на обратном пути, как он с фирменным воплем «Подонки!» проткнул пальцем наш плакат «Псковщина — Пушкинский край, ЖИРными руками не замай».
  5. Я начал трудиться сразу как кончил школу, в 16 лет, на складе, за зарплату в 50 долларов в месяц. В августе 1998 года случился экономический кризис, и моя зарплата обесценилась в 6 раз. Уволился, работал на радио, в рекламном агентстве. Начал учиться на вечернем отделении Политеха, через 7 лет в итоге получил магистерское экономическое образование, но никогда в жизни не работал по этой специальности.
  6. Мой отец погиб в начале 1999 года, когда мне едва было 17, а моему брату почти 15 лет. В отличие от брата, я почти не переживал эту потерю. Я винил себя в черствости, но спустя годы понял, что мы с отцом не были по-настоящему близки. С его смертью моя жизнь почти не изменилась. Я только стал больше работать.
  7. Все наследство, которое мы с братом получили от отца — это какие-то бумаги о вкладе в австрийском банке, чуть больше тысячи долларов. Тут-то и пригодился немецкий — я, будучи несовершеннолетним, вел переписку с этим банком, а денежный перевод получила мама. На эти деньги мы могли жить полгода, но купили редкий по тем временам домашний компьютер. Это был настоящий социальный лифт — благодаря ПК мой брат стал программистом-самоучкой, а я устроился в фирму по торговле электроникой.
  8. С раннего детства я мечтал заниматься журналистикой. В 10 лет издавал свою «газету», увлекая этим делом летом ребят с соседних дач. В 14 записывал на магнитофон «радиошоу» вместе с другом — будущим топовым блогером ЖЖ, кстати — где сейчас эти кассеты? В 2003 году, не минуты не раздумывая, ушел с высокооплачиваемой работы в торговле трудиться корреспондентом в СМИ, как только узнал, что в Пскове набирают штат запускающейся «Комсомолки».
  9. Мне потребовалось 1,5 года, чтобы стать сначала ответсеком, и потом и главредом регионального печатного СМИ. За следующие 1,5 года я увеличил тираж этого СМИ с 10 до 46 тысяч экземпляров. Дальше все шло по накатанной, никаких новых вызовов в Пскове я не видел, и поэтому второй раз в жизни бросил всё, и уехал покорять Москву.
  10. Москва оказалась крепким орешком, и несколько раз прямо показывала, что мне здесь не рады. Меня дважды грабили в самом центре столицы, последний раз закончился реанимацией в 33-й КБ в Сокольниках и пропажей всей новогодней «13-й зарплаты». Но все же это было отличное время — эти два года в Москве. Много денег, много опыта, много новых знакомств с невероятными людьми. «Верните мне мой 2007-й!» (с).
  11. Для Москвы я оказался ещё и слишком ленивым — первые одну-две ступеньки карьеры я преодолел легко, стал шеф-редактором 200-тысячного издания формата general interest, дважды становившегося лучшим в мире по дизайну по версии SND. Но испытание кризисом 2008 года не прошел. Издание закрылось, а новую подобную позицию на вмиг охладевшем рынке труда мне быстро найти не удалось. Побарахтавшись весну во фрилансе, я быстро понял, что нерегулярными доходами сложно оплачивать аренду жилья на проспекте Мира, и решил покинуть Москву.
  12. Лето 2009 прошло в индустрии детского отдыха. Весь июнь я прожил в Будапеште, где в одном из отелей работал вожатым для лагеря от Правительства Москвы. Потом ещё два месяца — работа фотографом в уникальном экологическом лагере от биофака МГУ на побережье Черного моря.
  13. С 2009 по 2015 год я снова жил в Пскове, и это были самые лучшие годы. Меня пригласили в молодую команду реформировать старую областную газету. Нам казалось, мы творим революцию — инфографика, лонгриды, веселые репортажи из губернаторского пула, создание пресс-центра и полный редизайн сайта, десятки социальных проектов. В какой-то момент я увидел, что журналистикой занимаюсь меньше, чем организациями городских событий и волонтерских выездов в детдома и интернаты.
  14. Сиротская тематика привлекала меня с 2007 года, когда я впервые оказался в доме-интернате для умственно отсталых детей. Поволонтерив там свой трехнедельный отпуск, я уже не мог выкинуть «сиротпром» из головы. Я собрал команду единомышленников, вместе мы регулярно навещали своих подопечных в детских домах, но очень скоро захотелось «умной благотворительности», а не просто веселых спонсорских праздников. Чтобы получить государственные гранты, я зарегистрировал в Минюсте НКО, и за 3 года привлек свыше 1 миллиона рублей на различные проекты.
  15. Проекты и программы были разнообразные — и для детей, и для педагогов. Самый долгоиграющий — «Лесная школа», 10 туристических смен в палаточном лагере за четыре лета. Самый полезный — «Клуб выпускников», ставший впоследствии областным законом о постинтернатом сопровождении сирот. Ради этого закона пришлось пойти в политику, а на согласование и экспертизы потратить 3 года.
  16. Для продвижения интересов сирот и идей семейного устройства я общался со любыми местными политиками — губернатором, его замами и главами комитетов; и с федеральными — профильными министрами, вице-премьером и председателем правительства РФ. Путина вблизи я видел и раньше — в 2005 на саммите в Дрездене и в 2006 на одной из первых его больших встреч с прессой в Кремле. Но такое, чтобы Путин видел меня — это было впервые. Я и еще 5 общественников общались с ним около часа, но ни к каким результатам впоследствии это не привело, хотя обещаний было много.
  17. Единственный дельный результат той встречи — мое участие в автоэкспедиции Владивосток-Калининград, куда я попал по протекции другого общественника, твердо решившего пойти в Госдуму (и отсидевшего там два пятилетних срока, вот же конъюктурщик!). 11 тысяч километров через всю страну — это было незабываемо. Правда, кучу красот и космических пейзажей я упустил — большую часть пути я писал отчеты, уткнувшись в ноутбук.
  18. Командировочные в экспедиции были щедрые, а тратить их было некуда — нас и так везде кормили на убой. Так что по приезду в Псков я купил новый автомобиль, и на надежной гарантийной иномарке был готов продолжить путешествия хоть куда и хоть когда. Начал с Прибалтики, продолжил путешествием через 10 стран в Хорватию. Впечатлился красотами Карпат, задумал объехать Румынию и Болгарию, исследовать Скандинивию и доехать когда-то до Атлантики. При этом я абсолютно равнодушен в Франции и всем ее городам. Меня не впечатляют США, уверен, что никогда не захочу туда поехать.
  19. Летом 2013 я умудрился вдребезги разбить застрахованную по Каско на территории РФ машину в 10 км от территории РФ. Погоревав о потере авто и порадовавшись, что отделался лишь легким ушибом, через месяц купил такой же автомобиль. С тех пор езжу по-пенсионерски. Это был последний эпизод когда я рисковал жизнью.
  20. А за три года до этого я получил сквозное ножевое ранение в шею. Звучит нежизнеспособно, но 20-сантиметровое лезвие хлебного ножа злодей вонзил в меня так, что ни одной крупной артерии не оказалось задето, да и другие важные системы не пострадали. Я смог убежать, вызвать полицию и скорую, в реанимации провел пару дней, в больнице — меньше трех недель. Злодей был из числа неблагополучных подростков, а свой второй ДР я теперь отмечаю аккурат в День волонтера, 5 декабря.
  21. Окончательно расстаться с журналистикой мне помог фонд, занимающийся семейным устройством сирот. Я сначала снимал короткие фильмы о них, объездил все детдома Псковской и Новгородской областей. Лично общался примерно с 450 сиротами — это если сложить съемки и социальные проекты в Пскове. А потом я стал редактировать тексты для фильмов других команд, и за 8 лет через мой компьютер прошли свыше 50 тысяч видеоанкет. Я видел 100 тысяч сиротских глаз.
  22. Один из героев таких фильмов стал моим приемным сыном. Игоря я взял в семью, будучи одиночкой, и, конечно, наслушался всякой ереси с свой адрес, тем более мальчику было 12 лет. В 2016 году, когда я усыновил Игоря, у меня уже была супруга и кровный маленький ребенок, дочка по имени Ника.
  23. Ника — это настоящее чудо. Она родилась на три месяца раньше срока, и весила всего 808 граммов. Ее выходили врачи детской клиники Тартуского университета. Ника — гражданка Эстонии, как и мой второй сын, Лука, родившийся там же, в Тарту, в 2017 году.
  24. Да, я переехал жить в Эстонию — третий, и, полагаю, не последний раз поменяв курс своей судьбы на 90 или сколько там градусов. Первые годы было и сложно, и интересно, и сложно. И интересно. Я с удовольствием учил эстонский язык, но мне не хватало общения на русском со старыми друзьями, да хоть с кем. Я с радостью наблюдал, как растут малыши, но семейная жизнь оказалась тяжким испытанием. В итоге семья распалась, я переехал работать в Таллинн, и теперь вижу Нику и Луку только по 7-10 дней в месяц.
  25. Половина моих родственников теперь тоже сменила место жительства. Мама и брат перебрались в Санкт-Петербург, там у меня теперь ещё и двое племянников. Остальная родня живет в Пскове. А, нет — ещё двоюродная сестра в Норвегии, но она уже четверть века там.
  26. Игорь вырос, стал успешным взрослым, но этом предшествовало море трудностей и, казалось бы, безнадежных ситуаций. Наркозависимость, долги, проблемы с учебой — всё это мой сын с честью преодолел. Я очень им горжусь. Только в большой спорт, к сожалению, Игорю уже не вернуться. А жаль — он был самым перспективным молодым биатлонистом Псковской области, участвовал в первенстве страны среди юниоров. Теперь это все в прошлом — такова плата за жизненные уроки.
  27. Когда Игорю было 13, я исполнил мечту любого мальчишки такого возраста — подарил ему собаку. Хотя всю жизнь предпочитал кошек, и презирал «собачников». Также и с автомобилями — будучи пешеходом, полагал, что все «водятлы» — агрессивные упыри, и что сам никогда не сяду за руль. Как же жизнь порой иронична.
  28. Что я на самом деле люблю — это природу и путешествия. Летом-2014 я 45 дней прожил в палатке. Но походам всё же предпочитаю стоянки в кемпингах. Или совсем легкие походы — не больше ста километров на три дня. Отдыхая у воды, скорее выберу дикие пляжи или такие, где одежда опциональна. Мне нравится полное единение с природой в теплые солнечные дни.
  29. Когда-то в моей жизни были и алкоголь, и сигареты, но с 2010 года нет ни того, ни другого. В 2014 я честно пытался стать ещё и вегетарианцем, но не по идейным или духовным соображениям, а исходя из критериев полезности для моего организма. Ну и чтобы не переедать — это моя Ахиллесова пята. Продержался несколько месяцев, потом раскодировался на морскую живность. Спустя ещё два года — на птицу. Но от говядины и свиньи по-прежнему ворочу нос. Теперь меня не понимают ни вегетарианцы, ни мясоеды.
  30. Я люблю тишину. И плохо переношу живых людей, которые издают много неоправданных или громких звуков, а также слишком близко ко мне подходят, невпопад передвигаются или не к месту попадают в мое поле зрения. Выборочно я их переношу, и моя социопатия с годами затухает. Но все же я мизантроп в душе. А по делам, конечно — филантроп. И ещё инфлюенсер, фасилитатор и визионер. Нескромно, но факт.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *